Притча о Трёх Колодцах
В одной земле было три колодца, и все три давали воду.
Первый был Рыночный. Вода в нём была чистой, прохладной, и каждый получал ровно столько, сколько мог оплатить. Хочешь пить — плати. Хочешь больше — плати больше. Люди ходили к нему, утоляли жажду и шли дальше по своим делам. Колодец работал исправно, монеты звенели, и никто не спрашивал, зачем он пьёт.
Второй был Общинный. Его вырыли всем миром, и воду брали по очереди. Собирали сходы, спорили, кому первому черпать, но договаривались. Вода была общая, и каждый чувствовал: он — часть целого. Колодец работал, люди пили, и в этом был порядок. И никто не спрашивал, зачем он пьёт.
Третий колодец был странный. Он стоял на отшибе, и никто не помнил, кто его вырыл. Вода в нём была не слаще и не чище, чем в первых двух. Но у входа сидел Страж и спрашивал каждого:
«Кто ты?»
Люди недоумевали. У первых двух колодцев никто не спрашивал. Пей — и живи. А тут — стой и отвечай.
Одни отвечали: «Я — тот, кто платит». Страж качал головой.
Другие: «Я — тот, кто трудится». Страж молчал.
Третьи: «Я — гражданин». Страж не двигался с места.
«Что тебе нужно?» — кричали они. — Вода та же самая! Мы пьём из первых двух и не знаем забот.
Но некоторые, самые упрямые, не уходили. Они стояли и думали. И однажды один из них сказал:
«Я — тот, кто хочет знать, зачем я пью».
И Страж посторонился.
Человек зачерпнул воды. Она была холодной, как в первом колодце, и общей, как во втором. Но когда он пил, он чувствовал не только вкус воды. Он чувствовал: я — это я. Не кошелёк, не труд, не голос на сходе. Просто я.
С тех пор к третьему колодцу ходят не потому, что первые два иссякли. Они не иссякли. В них по-прежнему звенят монеты и спорят на сходах. Но тот, кто хоть раз пил из третьего, знает: можно утолить жажду и остаться неузнанным собой. А можно выпить и — вспомнить.
У первых двух колодцев ты получаешь воду. У третьего — ты узнаёшь, кто её пьёт.
Говорят, что когда человек умирает, он напоследок чувствует жажду. Не ту, что мучит тело, а ту, что вела его всю жизнь — самую первую и самую последнюю. И если он при жизни пил только из первых двух колодцев — он уходит с пересохшим горлом, сколько бы ни платил и сколько бы ни спорил на сходах. А если хоть раз стоял перед Стражем и ответил — вода остаётся с ним навсегда. Потому что узнавший себя не умирает. Он просто возвращается туда, где колодцев нет — потому что вся земля становится водой.